По широким улицам нового района небольшого приморского города мчался мотоцикл. Водитель в ярко-оранжевом шлеме и пылезащитных очках — моложавый тридцатипятилетний мужчина — вел машину уверенно, а иногда даже с некоторой опасной лихостью на поворотах.
— Митька машину трогал! — сказал водитель женщине в голубом шлеме, ехавшей на заднем сиденье.
— Ты думаешь?
— Уверен. Это всегда потом чувствуется.
— Но у него же есть права.
— Митька лихач, — сказал мужчина, «закладывая» очередной опасный вираж, отчего взвизгнули тормоза шедшей рядом машины.

***

…Резко затормозив у подъезда Митиного дома, мужчина помог молодой женщине сойти.
— Боюсь, что у Мити, как и у тебя, будет гастрит. Придется всю жизнь с содой возиться, — сказала женщина, поднимаясь по лестнице.
— Ничего, я придумал такой замок, что он черта с два его откроет! — ответил мужчина.
Так мы познакомились с Митиными родителями.

***

Они шумно вошли в переднюю своей квартиры. Открылась дверь общей комнаты, и Лена сразу же отметила, что, раздеваясь, Митины папа и мама испытывали те же затруднения, что и их сын: отец бросил свою куртку на Митину, лежавшую на пылесосе, на маму в уже знакомой нам последовательности обрушились из шкафа длинная ручка полотера и коробка с дамскими туфлями.
— Это Елена Федоровна, наша новая классная руководительница, — угрюмо представил родителям гостью Митя.
— А старую куда дели? — удивился Митин папа.
— Здравствуйте, — поспешила проявить любезность Митина мама. — Мы с дороги. Сейчас приведем себя в порядок и… Митя что-нибудь натворил?
— Нет, ничего. Я просто пришла познакомиться, — сказала Лена.
— У нас такая сумасшедшая жизнь. Я инженер-строитель, а мой муж, Александр Павлович, — архитектор района. Так что сами понимаете… Меня зовут Нина.
— Аул все-таки будем сносить, иначе ничего не получится, — объявил районный архитектор. И вдруг спросил у сына: — Горячая вода идет?
— Идет, — ответил Митя.
— Недоволен я чадом! — заявил Александр Павлович из ванной. — Школа с ним не справилась. Приходится признать. Воткну его в ПТУ, потом в армию. Там из него человека сделают.
— Вы с нами перекусите? — донесся из кухни голос Митиной мамы, которая все еще пыталась быть гостеприимной.
— Спасибо, я сыта, — категорически отказалась Лена.

***

…В передней Лена и Митя сейчас были одни, и Митя, изобразив удивление, заговорщическими знаками предложил Лене: «Не отказывайтесь. Давайте подзаправимся, я же знаю, что вы голодны, как и я». Лена отрицательно покачала головой.
— А вам не кажется, Александр Павлович, — сказала Лена очень вежливо, но так, чтобы слышно было в ванной, — что в армию надо идти уже человеком?
Александр Павлович остановился в дверях ванной комнаты с несколько озадаченным выражением лица. Оказывается, привычный ход его мыслей мог наткнуться на не такие уж необоснованные возражения.
— А если он все еще не вылупился? — попытался взять препятствие с ходу Митин папа.
Он первым вошел в общую комнату. Лена и Митя последовали за ним.
— Если школа, которая обязана была…
Очевидно, Мите стало неловко за отца, и он осторожно перебил его:
— Папа…
— Митя, я понимаю Александра Павловича, — выручила Лена Митиного отца. — Ты помнишь, где мы собирались хлеб купить? А он за все это отвечает. И все же, — продолжала она, обращаясь к районному архитектору, — Митя ваш сын. Вы могли бы его воспитать, как вам хочется. По своему образу и подобию. Это же так заманчиво, не правда ли?
Александр Павлович захохотал. В это время из кухни в общую комнату вошла Митина мама. В ее руках шипела сковородка с жареной колбасой.
— Слышишь, Нина, — предложил жене присоединиться к своему веселью районный архитектор, — какие у девушки патриархальные взгляды? Оказывается, в век высоких скоростей, когда «нынче здесь, завтра там», так что не успеваешь «здравствуйте — до свидания» людям сказать, мы могли воспитать Митьку по своему, видите ли, образу и подобию…
Александр Павлович схватил охапку корреспонденции, которую Лена и Митя только что выгребли из почтового ящика.
— Это видите? — гремел Митин папа, вскрывая конверты с официальными грифами. — Всюду, заметьте: «явка обязательна», «ваше присутствие необходимо». Вот, кстати, опять в подшефное ПТУ зовут. Номер четыре. У них там, видите ли, вечер выпускников.
— И туда вы пойдете? — подчеркнула Лена слово «туда».
— А как же! Подшефники — попробуй не явись.
— Когда это?
— Двадцать шестого в девятнадцать ноль-ноль. — И Александр Павлович снова повторил язвительно: — «По своему образу и подобию»!..
Митина мама жалко улыбнулась. И вдруг Лена спросила районного архитектора, указывая на единственный портрет, висевший на стене:
— Скажите, пожалуйста, кто это?
Митин папа нахмурил брови.
— Вы не знаете? — изумился он. — Тогда мне с вами вообще…
— Папа! — почти крикнул Митя.
Но Митин папа продолжал:
— Удивляюсь, Нина, кого теперь педагогические вузы выпускают! Это же Корбюзье, величайший архитектор нашего века!
— Извините, он вам кто? Родственник? — спокойно допытывалась Лена.
— Да вы что, смеетесь? Он француз. Я его в глаза никогда не видел, но преклоняюсь перед ним…
Лена помолчала.
— А у Мити есть дедушка? — спросила она тихо.
— Нет, он погиб в войну. А что?
— Просто я подумала, Александр Павлович, что знаменитый зодчий Корбюзье, разработавший оригинальные принципы проектирования крупных архитектурных ансамблей и современного градостроительства, вероятно, не очень бы на вас обиделся, если б в этой комнате сперва оказался портрет Митиного дедушки, а потом уже его, Ле Корбюзье.
Встретившись с тоскливым Митиным взглядом, Лена резко изменила тон.
— Очень рада была с вами познакомиться, — приветливо сказала она районному архитектору. — Галина Петровна так хорошо о вас говорила, и я убедилась, что она была права. До свидания. До свидания, Митя.
Мальчик бросился в переднюю, чтобы открыть учительнице квартирную дверь, оставив в комнате совсем растерявшихся родителей. Предварительно он наградил их таким взглядом, что районному архитектору немедленно понадобилась поддержка жены. Но жена смотрела в окно.